Записи

Нейгауз Генрих Густавович (1888, Елисавет­град, ныне Кировоград — 1964, Москва) — пианист, педагог, теоретик пианизма. Директор Московской консерватории (1935 – 37).

Родился в семье музыкантов, содержавших в Елиса­ветграде музыкальную школу. Отец – Густав Вильгельмович Нейгауз (1853–1937) – учился в Германии у известного музыканта Ф. Хиллера. Помимо педагогической деятельности, занимался воп­росами музыкальной нотации и техническими изобретениями по усо­вершенствованию фортепиано; автор романсов на стихи немецких по­этов. Мать – Ольга Михайловна (урожд. Блуменфельд, 1859–1937) – сестра Ф.М. Блуменфельда. Отношение к му­зыке (обучался игре на фортепиано с 6 лет) было «удивительно двойственное»: «страшный восторг, слезы, детские по­трясения» и одновременно «взгляд на музыку как на нечто в высшей степени прозаическое» (Г.Нейгауз. Воспомина­ния… 1992. С. 323–324). Последнее во многом культивирова­лось отцом, который неодобрительно относился к художественным по­искам сына (Там же. C. 326). С 8 лет начал импровизиро­вать, затем записывать сочиняемую музыку. Сильнейшее впечатление на Нейгауза производила игра Блуменфельда, а также редкие гастрольные выступления И. Гофмана и О. Габриловича. Выступать начал с 10 лет. В 1904 с успе­хом гастролировал в ряде городов Германии с оркестром (Кон­церт №2 f moll Ф. Шопена, «Бурлеска» Р. Штрауса) и сольными программами, получив благожелательные отзывы в прессе. По настоятельной рекомендации Блуменфельда в 1906–07 совершенствовался у Л. Годовского в Берлине. В 1910 прошел полный курс композиции в Берлинской музыкальной академии у профессора П. Юона. Игрой на фортепиано занимался у профессора К. Барта. Тогда же отказался от места дири­жера Штутгартской оперы (по настоянию отца), а так­же от композиторской деятельности, считая, что не смо­жет стать «большим» композитором (Нейгауз Г.Г. Раз­мышления… С. 28). В 1912 по приглашению Годовского поступил в Школу мастерства при Венской музыкальной акаде­мии и в январе 1914 окончил ее, получив высшую награду.

После концертных поездок по Австрии и Германии вернулся в Елисаветград. В 1915 сдал экстерном экзаме­ны за курс Петроградскую консерваторию Д.А.Рабинович вспоминал, что после экзаменационного выступления Нейгауза у него «на всю жизнь осталось ощущение бурной пламенности его исполнения и такой же бурной реакции, которую эта игра вызывала у слушателей… запомнились слова одного ... серьезного музыканта: “Какое поразительное и умное вдохновение!”» (Нейгауз Г.Г. Воспоминания… С. 37). Эк­заменами в Петроградскую консерваторию музыкальное образование Нейгауза формаль­но закончилось. В зрелые годы он признавался: «Я все­гда страшно сожалел, что мы [с сестрой Н.Г. Нейгауз. – Е.Р.] не воспитывались в хорошей русской консервато­рии…» (Там же. С. 327). «Надо было послать меня в Мос­ковскую консерваторию, а меня послали к Годовскому» (Там же. С. 326). Этими недостатками в образовании он объяснял и свои проблемы в области техники. Не было сис­тематическим и общее образование (НЕЙГАУЗ не учился в гим­назии или какой-либо иной школе, хотя ежегодно сдавал экзамены за гимназический курс), и только природная ода­ренность, а также зарубежные поездки и впечатления (Герма­ния, Австрия, Швейцария, Италия) позволили ему стать подлинным эрудитом. Владел немецким, французским, итальянским, английским, польским и украинским языками, прекрасно знал художественную литературу и изоб­разительное искусство, увлекался философией и историей, инте­ресовался естественными науками. Среди близких друзей Нейгауза – поэт Б.Л. Пастернак, философ В.Ф. Асмус, историк и литературовед Н.Н. Вильмонт, искусствовед и перевод­чик А.Г. Габричевский, художники Р.Р.Фальк, Е.Д. Ахв­ледиани, В.И. Шухаев, многие выдающиеся музыканты.

В октябре 1916 принял приглашение преподавать в Тиф­лисском музыкальном училище ИРМО; выступал в концертах. В 1918 вместе с К. Шимановским (двоюродный брат и ближай­ший друг Нейгауза) «и другими музыкантами стал работать в Елисаветградском наробразе, был председателем музы­кального комитета» (Там же. С. 331). С осени 1919 препо­давал в Киевской консерваторию, много концертировал.

В 1922 вместе с Блуменфельдом получил приглаше­ние в Московскую консерваторию (в 1922–41 и с 1944 профессор класса специального фортепиано; в 1936–41 и с 1946 заведующий кафедрой специального фортепиано). В Москве быстро стал одним из авторитетнейших профессоров и завое­вал признание как пианист-исполнитель. Историческими со­бытиями в музыкальной жизни города стало исполнение Нейгауза всех сонат А.Н.Скрябина (сезон 1922/23), произв. И.С. Баха, Л. ван Бетховена, Шопена, Р.Шумана, Ф. Листа, И. Брам­са, К.Дебюсси, Шимановского, С.С.Прокофьева, выступ­ления в симфоническим концертах и в ансамбле с М.Б. Полякиным, А.А. Брандуковым и др.

Нейгауз один из бесспорных лидеров советского исполнительского искусства, основатель фортепианной школы, получивший мировое признание. Конец 1930-х гг. отмечен блистательными победами уче­ников Нейгауза – Э.Г.Гилельса и Я.И.Зака на международных конкур­сах. В 1937 в его класс поступил С.Т. Рихтер, который писал впоследствии: «Счастливая случайность сделала меня его учеником. Так судьба подарила мне второго отца» (Там же. С. 181). Однако и Нейгауз до конца своих дней испытывал «непрерывную влюбленность в Рихтера» (Н.Л. Дорлиак; там же. С. 83).

4 ноября 1941 был арестован по сфабрикованному НКВД обвинению: на основании отказа от эвакуации из Москвы решили, что ждал немцев. Содержался под след­ствием на Лубянке до 19 июля 1942, был отправлен на 5 лет в ссылку в Свердловск (после хлопот и ходатайств почитателей). Работал профессором Уральской консерваторию (за несколько лет до этого торжественно открывал эту консерваторию). Занятия Нейгауза со студентами проходили на необычайном подъеме, чему способствовала интенсивная музыкальная жизнь города. В октябре 1944 вернулся в Москву. На концерте в БЗК публи­ка встречала его стоя, овации не умолкали более 10 ми­нут: «Как хорош был Генрих Густавович! Небольшой рост мгновенно забывался, и глаз нельзя было оторвать от его торчащей жестковатой гривы волос, которую он по­правлял раскрытой ладонью... Небольшой, очень краси­вой формы нос с чуть вздернутым кончиком, щеточка усов и улыбка, а глаза, глаза! Из них лучилась сама жизнь!» (из воспоминаний О. Северцовой. Там же. С. 31).

Пер­вые послевоенные годы отмечены активной концертной деятельностью Нейгауза, записями на грампластинки, победа­ми его учеников на различных международных конкурсах. Одна­ко все сильнее сказывались осложнения перенесенного в 1933 полиневрита в виде «парезного состояния правой руки» (Нейгауз Г.Г. Размышления… С. 36), лечение прак­тически не помогало. В сер. 1950-х гг. состоялось послед­нее публичное выступление Нейгауза  в БЗК в день празднова­ния его 70-летия.

С 1933 регулярно выступал в печати со статьями о му­зыкантах-исполнителях, в частности, о Годовском, Й. Си­гети, О. Клемперере, Э. Петри, Полякине, В.В. Софрониц­ком, Е.А. Мравинском, М.И. Гринберг, Гилельсе, Г. Гуль­де, Рихтере, а также о композиторах – Бахе, Шопене, П.И.Чайковском, Скрябине, Я.Мясковском, Прокофьеве, Д.Д. Шостаковиче. В 1958 вышла в свет книга Нейгауза «Об искусстве фортепианной игры» (к 2000 выдержала 6 изд. на рус. яз. и переведена на иностр. яз.). В 1960 начал работать над книгой «Размышления, воспоминания, дневни­ки». Рассматривал писательскую деятельность как опре­деленную компенсацию за прекращение исполнительской (Там же. С. 13). Однако наиболее значительная часть книги – «Автоби­ографические записки» – осталась незавершенной.

В историю русской музыкальной культуры Нейгауз вошел как выда­ющийся пианист, педагог и музыкальный писатель. Среди важней­ших исполнительских принципов: каждое исполняемое произведение должно быть рассмотрено и понято в широком музыкальном, эс­тетическом, культурном, философском, историческом. контексте; испол­нитель должен пребывать «на службе у композитора», в определенном смысле подчиняя ему свою индивидуальность; необходим продуманный, осмысленный подход к произ­ведению как целому; исполнению должна быть присуща импровизационность (Нейгауз Г.Г. Воспоминания… С. 332). Отсюда тезис: «Талант есть страсть плюс интел­лект» (Нейгауз Г.Г. Об искусстве фортепианной игры. С. 31). Все эти принципы дополнялись требованием про­стоты и естественности выражения.

Педагогические установки Нейгауза теснейшим образом связаны с его исполнительской практикой: «достигнуть успехов в работе над “художественным образом” можно, лишь непрерывно развивая ученика музыкально, интеллектуально, артис­тически, а следовательно, и пианистически» (Там же. С. 27), «источник красоты искусства – душевная красота человека, которую надо воспитать» (Там же. С. 293). От­сюда необходимость ориентации на развитие индивиду­альности ученика, для чего педагогу необходим особый талант понимания его духовного мира. При этом глав­ную задачу педагога Нейгауз видел в том, чтобы стать ненуж­ным ученику. Большое значение придавал тому, чтобы «не приспосабливать произведение к ученику, а ... при­способить ученика к произведению», чего бы ему, да и самому педагогу, это ни стоило (Там же. С. 25). Огром­ное внимание уделял работе над звуком: «...только требуя от фортепиано невозможного, достигнешь на нем всего возможного» (Там же. С. 156).

Его сын – С.Г. Нейгауз.

Публикации:

  • Об искусстве фортепианной игры. М., 1958, 6-е изд. 1999;
  • Размышления, воспоминания, дневники. Из­бранные статьи. Письма к родителям. М., 1975;
  • Воспо­минания. Письма. Материалы. М., 1992; и др.

Публикации о педагоге:

  • Дельсон В. Генрих Нейгауз. М., 1966;
  • Рабинович Д. Портреты пианистов. М., 1962, 2-е изд. 1970;
  •  Горностаева В.В. О моем учителе (памяти Нейгауза) // СМ. 1966. №1;
  • Нейгауз М. История ареста Генриха Густавовича Нейгауза. М., 2000;
  • Генрих Нейгауз. Воспоминания, письма, материалы. М., 2002;
  • Нейгаузы. Густав, Генрих, Станислав. Сб. ст. / Сост. Б.Б. Бороди Нейгауз М., 2007.