Рубинштейн
С открытия Московской консерватории (1 сентября 1866) и до конца своих дней Николай Григорьевич Рубинштейн — директор, но официально был утвержден в должности Великим князем Константином Николаевичем только 20 апреля 1879 (остался в чине губернского секретаря). Одновременно профессор по классу специального фортепиано (в 1867 разработал первые учебные программы для старших и младших классов, позднее – также оркестровых и оперных классов. Как директор заложил основы учебной, концертно-просветительской и исполнительской деятельности консерватории, во многом сохраняющиеся поныне. Решал все основные административные, организационные и финансовые вопросы.
С открытия Московской консерватории (1 сентября 1866) и до конца своих дней Николай Григорьевич Рубинштейн — директор, но официально был утвержден в должности Великим князем Константином Николаевичем только 20 апреля 1879 (остался в чине губернского секретаря). Одновременно профессор по классу специального фортепиано (в 1867 разработал первые учебные программы для старших и младших классов, позднее – также оркестровых и оперных классов. Как директор заложил основы учебной, концертно-просветительской и исполнительской деятельности консерватории, во многом сохраняющиеся поныне. Решал все основные административные, организационные и финансовые вопросы.
В педагогической деятельности воплощал собой новый тип преподавателя, который своей «артистической педагогикой» уводил учеников «от убогого ремесленничества в высокое искусство» (Баренбойм Л. Николай Григорьевич Рубинштейн. С. 232). Фортепианный класс Рубинштейна считался в Московской консерватории лучшим. Его окончили А. Зограф-Дулова, Н. Муромцева (выступали в концертах еще в ученические годы), П. Бертенсон-Воронец, Р.Геника, Ю. Ильинская, М. Кюндингер, Н. Калинковская, М. Унтилова, Ф.Фриденталь, Э. Шайкевич, С. Шевалье, выдающиеся пианисты А. Зилоти, С.Танеев, Э. Зауэр. Выражая общее мнение, один из учеников писал, что «никогда не было педагога, равного Николаю Рубинштейну», – педагога необъятных возможностей и безграничной разносторонности, одновременно человечного и требовательного в профессиональных вопросах до жестокости. Многие отмечали необычайный «магнетизм» его личности (из воспоминаний Р.В. Геники; приводится по кн.: Алексеев А.Д. Русские пианисты… С. 234).